ЖИЗНЬ И ЭПОХА

Алексей Иванович Мусин-Пушкин, собравший, но не сохранивший для потомков уникальное собрание рукописей.

ца Пиана Дмитриева Карамзин обратился к Александру 1 с просьбой предоставить ему пост официального историографа и пенсион, что позволило бы в течение пятп-шестп лет подготовить «Историю государства Российского»,

31 октября 1803 года вышел царский указ, по которому Карамзин назначался историографом с ежегодным жалованием в две тысячи рублей (втрое меньше, чем гонорар за издание «Вестника Европы»!) и получал право беспрепятственного доступа во все государственные п монастырские хранилища п библиотеки. На следующий год Александр I новым указом уточнил общественный статус Карамзина, сделав его надворным советником (седьмой класс в Табели о рангах).

ЯВЛЕНИЕ «СЛОВА»

«Выбрать, одушевить, раскрасить»

Принимая официальную должность и получая деньги за свой труд, Карамзин обязывался быть лояльным как лично государю Александру Павловичу, так и Российскому государству в целом. Это несло за собой вполне определенные ограничения и неизбежность самоцензуры. Однако, будучи апологетом самодержавия, новоявленный историограф не боялся этого. Он рассчитывал на материале русской истории доказать монарху и всем его подданным правильность своих общественных идей: мощь Российского государства впрямую зависит от силы самодержавной власти, так что умаление ее как со стороны неблагодарных подданных, так и неблагоразумных государей имеет для России самые пагубные последствия. Таким образом, Карамзин своей «Историей государства Российского» рассчитывал преподать урок как парю, так и всем россиянам.

Для того чтобы это стало возможным, надлежало сделать книгу, говоря современным языком, научно-популярной: она должна была, с одной стороны, опираться на достоверные факты, с другой стороны, быть понятной и занимательной для неискушенного читателя.

Уже в «Письмах русского путешественника» Карамзин сетовал на то, что — в отличие от западноевропейских народов — су нас до сего времени нет хорошей Российской истории, то есть писанной с

В13СТНИКЪ

ЕВРОПЫ,

издаваемый НяколасмЪ КаромзияымЬ

ЧАСТЬ Т.

МОСКВА, 1302. ВЪ у«иверснтетспой Типографии у Як/fa, Tafiit ч Яшма.

Первый номер журнала "Вестник Европы"

философским умом, с критикою, с благородным красноречием... Говорят, что наша история сама по себе менее других занимательна: не думаю: нужен только ум, вкус, талант. Можно выбрать, одушевить, раскрасить: и читатель удивится, как из Нестора. Никона и проч. могло выйти нечто привлекательное, сильное, достойное внимания не только русских, но и чужестранцев».

Углубленным изучением русской истории Карамзин занялся в «глухое время» правления Павла 1. который, по выражению писателя, «господствовал всеобщим ужасом, не следуя никаким уставам, кроме своей прихоти», и это спасало Николая Михайловича от нередко одолевавших его приступов депрессии. Теперь настало время поделиться выстраданными им наблюдениями с читателями.

Одним из самых ярких событий в области русской словесности стала публикация на рубеже XVIII-X1X веков «Слова о полку Игоревен - поэмы XII века, рассказывающей о походе Новгород-северскога князя Игоря Святославича на половцев.

В качестве издателя выступил граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин, известный общественный деятель и коллекционер, впоследствии один из добровольных помощников Карамзина. Он предоставил историографу немало уникальных рукописей своей обширной библиотеки, включая 4 Слово»и Троицкую летопись. Во время знаменитого московского пожара 1812 года собрание Мусина-Пушкина погибло, так что публикация 1800 года приобрела роль первоисточника, а о тексте Троицкой летописи нам известно почти исключительно из выписок Карамзина.

Таинственная история списка * Слово о полку Игоревен, найденного в единственном экземпляре и вскоре утраченного, породила целый ряд версий о его позднем - не ранее XV века - происхождении и даже о его фальсификации. Сторонники последней точки зрения перебрали практически всех деятелей конца XVIII века, способных создать столь высокохудожественную подделку, однако опровергнуть традиционную точку зрения так и не смогли. Приверженцы мнения о подлинности «Слова о полку Игоревен представили целый ряд доводов из области истории, лингвистики и даже поэтики, оспорить которые скептики не в состоянии.